Биография
Фотографии
Завещание

Синие блюзы

Посвящается всем, с кем я прелюбодействовал в сердце своём.

*** 
Если уйду, то хотя бы как мальчик, 
если вернусь - то хотя бы как сон... 

* * * 
... симпатичная коррелянтка... 

***** 
моя любовь строга без волшебства 
и для тебя она отнюдь не чудо 
Так должно быть 
но я опять не знаю 
где ложные опята 
где мои 
Спи дочь моя 
позабудь 
о кошерном отце 

* * * 
Готов к утру и "Оболони"! 

**** 
Дни протянулись как иглы 
ночи без черных нитей 
город не поздний не ранний 
радость не спит в колесах 
свежие девочки 
свадьбы в бутылках 
то что запомнил не расшифруешь 
Есть ли во мне жизнь 
или я это только я 
Красные ноги от взглядов 
сердце устало от прелюбодеяний 
Сверхликвидность мечты 
для фантомов сбежавшихся 
Этого лета 
нет 
(Июнь) 

*** 
Оказывается, меня можно есть, не убив. Так вкусней и полезней. Но, поедаемого,
меня всё же нельзя считать (почитать) живым. Для живущих я таковой - скорее,
животное. Для жующих меня (людей ли?), я такой - дело вкуса. Но какой же я
Горький? - скорее уж сладкий. Хотя для кого-то - Максим. 
Вагон запечатан. В нём душа закачалась по рельсам. Ты и я - лишь участники рейса. 
Выбери лучшие части меня! Как коня. Только зубы оставь дикарям. Не проморгай
аппетитных зелёных глаз! 

***

21 ИЮНЯ 1996 

Ночь свернулась как сгустки лукума. 
На пиру у Лукулла 
акулы пера назю... (т-с-с-с!) 
Летом мы поменялись штанами, 
но я не отдал. 
Горе неплодовито. 
Боковыми остатками зренья 
ты идёшь по косой траектории к снам, 
ты которую я разлюбил, 
что сменила размеры и снова любима 
как - вода - кап... 
Ты идёшь не дыша 
не колышется грудь, 
шевеление губ 
 « ты пропала! « 
 Аминь трём ветрам 
 красно-западным 
 с пыльных хоров 
 на алтарь дароносицу чашу 
      на бывшие блёстки причастий 

 * * * 
 А голову чесать начнёшь - не перестанешь. 
 Как можешь жить ты мной, 
 вливать этил и печень есть сырую? 
 Назвать тебя хранительницей теста?-- 
 оно сырое больше чем промежность. 
 Промежность «после» более сырая. 
 Сырей, чем ты, 
 а ты светлее сливок. 
 Пух летит, но он тебя не остановит. 
 На вид 
 твой рот краснее мармелада. 
 Это вместе улетело с рамазаном. 
 Евонный сабантуй закончился дуэлью, 
 заведомо проигранной 
 и сизое лицо Евгения NN 
 за полтора столетия разбилось. 
 ... Варишь чай ты отвратительный; 
 лишь он меня низвергнет с этих лестниц 
 нелюбви и райских пицц. 

 * * * * 
 Маралы - символы морали - 
 зъилы силь. 
 Мы больше не поссоримся с тобою. 
 Я выкормил вас, поселивши в грудь. 
 Я буду жить рабом противоядий. 
 О, сколько ног меня возьмут в тандем! 
 ... Что я могу сказать о сувенирах? 
 От них до них живём мы как брелки, 
 стрелки и белки в колесницах песен. 
 Мы, может быть, увидим урожай 
 в уретроскоп. 
... Так вздох любви нам станет гильотиной. 
А я не помню, где мои стихи. 
Я разлюбил свой страх тебя бояться, 
и я остался спать один, в носках, 
красивый после мутного ликёра. 

 * * * * 
 Ты - как они. Ты тоже убежала. 
 Любовь убив, я не найду покоя. 
 И смерть придёт, как лёгкое «прости», 
 как выбритых начал орфографичность 
 и пьяные минёры скажут «Да» 
 с иглы слетевшей выцветшей Минерве. 
  
 * * * * 
  
 Вновь чей-то день во мне рождает яд, 
 в солнцестоянье, падший, я не весел. 
 Во сне я ногти на руках остриг. 
 Я жив лишь погребением желаний. 
 Я не смогу ничем тебя убить 
 и девочки распустятся, как солнце... 
 А в чьём же поднебесье Я пропел 
 все эти ночи, липкие, как Кафка?! 
  
Лето - это мука условностей. Я уже давно не являюсь собой. У меня даже нет почерка. 
У меня нет ничего, в том числе и будущего. Так и буду крутиться от этих губ к тем. 
Трепещи, трус - это твоя единственная услада. 
Я не попрощался ни с кем из тех, кого боялся утратить. Я утратил себя, а они всё равно
ушли, оторвав кусочки меня. Я весь из ран, что болят ложной памятью, псевдолюбовью. 
И что же есть я, и за что я себя ненавижу? 
За неустойчивость, за отсутствие целей, за ложь, за развратность, за слишком уменье
казаться, за живучесть, за теплоту, за страх, слабость, лень, за расчётливость и либо
непонимание, либо игнорирование задач... 
Я не знаю, за что любить себя, кроме как за живучесть же 
 и постоянную готовность к репродуктивности. 
Боже, люби меня! Возьми всё, но наставь на путь истинный, молю! 
Ты не возьмёшь, ибо нечего. 
Я же хочу быть сильным, горячим и последовательным. 
 Я хочу любить по-настоящему, чувствовать искренне. 
 Пусть недолго, но в кайф. Но жить. 

* * * 
Потливый поц, 
ты будишь дыры в жаблях
 

ПОСВЯЩЕНИЕ 

Во сне раздувший водяную баню - 
ты пар сухой и высохший бассейн. 
Ты конструируешь меня, 
как оригами, - 
так выпей клей! 

1.07.1996 

* * * * 
Начался Юлин месяц. 
Она по привычке надела черное платье. 
Я вымок сквозь серый пиджак. 
Денежки кончились в наших смешных кошелечках. 
Радость в душе расцвела. 
Юля всегда для меня, 
онанизм как явленье изжит. 
Я омылся внезапной водою. Я честен. 
Нежен Олег с Победителем, сыном Мужчины-Защитника. 
"Братья Скатурины" вышли в тираж. 
Жарища и пух. 
Мы с тобой не в Иркутске. Здесь мы сейчас. 
Страхом башка заболела. Не жаль мне трусливой башки. 
Сёдла уёбищ из тонких и дорогих материалов. 
Зла больше нет, и отверстия лестниц - как воздух. 
Мы полетим, как драконы, как змеи - 
цветные заплаты небес. Без оплаты, - 
сквозь вечный июль, 
Юлия, дочь Победителя – 
живые, сияя, в величье моё. 

1 июля 1996 

* * * 
Вне очереди понял в очередной раз 
  
* * * 
Земля ушла в холодные пределы. 
У белых лип остыла лебеда. 
Ты платье подвенечное надела 
и больше уж не снимешь никогда. 
14 - 15   июля 1996 
Очень просто - это почти ничего. 
Ты уходишь, и не на кого 
подышать перегаром. 
Наши даты ничтожны - 
как свечи до Бога. 
В твою честь я очистил далёкие огороды. 
Девясил мне сказал, 
чтоб я больше не спал и не плакал. 
Я приду очень скоро - тихий, 
такой незаметный, 
что ты не сможешь прогнать. 
  
* * * 
Снов ты не запомнила, и это 
больше не даёт тебе уснуть. 
Что теперь лихие кастаньеты, 
нервная ребяческая грудь?! 
Снам ты предпочла эфирный холод 
и секунды танца вместо слёз. 
Но ведь, это, милая, не повод 
злобно задувать зачатки звёзд. 

* * * 
Почему смотреть тебе в глаза 
я боюсь, всё больше цепенея? 
И зачем уснувшая любовь 
снами возвращается, не грея? 
Почему слезами ты звала, 
а вернулась истеричным смехом? 
Тьмы вопросов. Жизненная мгла. 
Головная боль. Сомнений перхоть... 

* * * 
Зачем же ты зовёшь: 
ведь ты не станешь 
ни жарко обнимать, ни целовать. 
Ты лишь во мне живёшь: 
приду - обманешь... 
Так, может быть, ты перестанешь звать?! 

* * * 
Мухи налипли на мыльницу. 
Я потерял собутыльницу. 

17 ИЮЛЯ 1996 

Мертворожденные псы снились сытыми 
как твои малые губы 
на третий день сабантуя. 

Я тюбетеечку 
не до конца 
натянул. 

*ВПОЛНЕ БОЛГАРСКОЕ ЛИЦО 
   ЯНВАРСКОГО РЕЦИДИВИСТА... 
А МОКРЫЕ МАШИНЫ 
ПО ДОЖДЮ* 

* * * 
Евгению Дмитриенко 

Колеблемые золотом и гноем 
из лапы вереск высосали к лету. 
Откройте курсы кройки землероек 
и КПЗ для замкнутых поэтов.
 
Латынью море голо; 
                  Голод гладит 
 морщины взбеленившихся постелей. 
 Откройте же ленивые тетради - 
 не майте ксенофобией апреля. 

 Не лайте эхолалией Ремарка 
 (Ремарка : " Те же. Кто-то выбегает"). 
Что Мандельштам кричал нам про Ламарка? 
 Вот то-то. Папа нас благословляет. 

 У Папы - папка. Он большой начальник - 
 Он Западной Инцестии наместник. 
 А мы молчим. Нам наливали чаю, 
 А мы остыли. Чашки кокнул пестик. 

13 мая 

      * * * 
Памяти Зюганыча

Не любишь этого ты делать, 
но будешь это делать ты. 
Тебе приснится королева 
и вульвозевные цветы.

Похолодеет летний отрок 
и погрузит свои персты, 
как солнце, в замкнутые окна ,- 
и не успеют сжаться рты. 

17 июня 1996

* * * 
А человека нет - 
остался лес и порох. 
И голубых извивов левизна.

Твоё сияние как запах светофоров. 
Ты снишься мне - любимая, одна. 

Ты вырвешься из плена непризнаний 
и кожи ни клочка не утаишь 
от поцелуев и от заклинаний: 
ведь ты же ведь не сновиденье лишь... 


УЗКОЕ МЕСТО

Проходя по мостУ 
  меня ты вспомни 
Чекистским трактом проезжая 
вспомни меня 
узким мостОм 
узким мЕстом 
  вспомни 
Ты идёшь 
но куда 
я - дорога твоя 
Я вошёл в твоё узкое место 
и я стал узким местом твоим 

* * * 
Самодовольством движимый 
замёрзший от сомнений 
разгорячённый пылкостью к себе 
ревнивый жадный псевдороматичный 
я потерял 
кого? 
Вопрос хороший 
Гнутся снегом клёны 
ларьки коричневые мёрзнут индевея 
я в Господа Зиждителя поверил 
опять 
смеёшься ты из-за кордона 
"медведик белый" 
Колючая граница искусала 

* * * 
Успел я прислониться 
не разбиться 
лимонный лиственный ползучий 
выплыву во сне 
сквозь перси в молоко 
и в вереск мяты 
из праха в прах 
из неба в солнце 
к тебе губами звёзды прижимая 
"Но это же не ночь!" - 
ты скажешь. 
Да! 
Но мы ведь и не спим 

19-21 января 1996 
  
ПО ПОВОДУ НЕДОСКАЗАННОГО

... но я надеюсь, 
 что ты всё же понял, 
и если ты понял... 

25/26.01.1996 

* * * 
В скиту не скифов золото ли тлело? 
О чём поведал снежный дровосек? 
Я полюбил тебя за злое тело 
и сон души нарушился навек. 
Но сон испорченный - отнюдь не пробужденье, 
и серебро снегов - не злато их. 
Любовь телесная не знает восхожденья, - 
душе пахать придётся за троих. 
Кто любит Троицу - тот ведает иное. 
Он пишет стих как строит новый скит, 
он, засладивший горечь зноя, 
в дупле под снегом чутко спит. 

 29/30.01.1996 

* * * 
Залив туманный не у дел. 
Реминисценции проснулись. 
Я мысленно тебя раздел: 
твои сосочки улыбнулись. 
"Я кончился, а ты жива..." 
В любви, как в раскалённых латах 
я корчусь, зябнет голова... 
А ты огромней, чем Довлатов. 

2/3.02.1996 

* * * 
а как мы будем жить зимой 
какие вызвездятся ленты 
когда  удавят президента 
и кто нас пустит на постой 

29.07.1996 

* * * 
Всё ветхое закончилось на Ездре 

* * * 
Хорошо быть королём родного города 
но не самого себя отнюдь 

* * * 
Спички налипли на руки, 
табак на губах. 
Ветер выдул кошку с балкона 
с птицей в зубах. 
Старый дом заколочен заброшен 
полуразрушен. 
Под ветошью иконы в гараже... 
Ты не дождёшься, дьяволе, меня, - 
не плачь, князёк. 
Что князю мира бог войны? 
Тяжёлые калибры ты узнаешь... 
Колибри, "колли фри", 
в преддверьи августа ты, Юлий, 
трепещи, 
ни рыбный, ни мясной - 
полпорции салата, 
нажёванные трушем смочат раны. 

* * * 
Памяти Венедикта Ерофеева

Тяжёлые, альбомные форматы. 
Ирины Анатольевны загар 
бурьян пустырный изжевал в подмётки. 
Куда ты, Боже, Веничка, куда ты?! 
Ну сколько ж можно - пьянки эти, тётки?! 
Пусть будет ровным синий твой загар. 

30.07.1996 

* * * 
Пришло огуречное время: 
поспело зелёное семя. 
Смотри, не пролей на землю! 

* * * 
Не будь камнежестоко! 

* * * 
Что за печаль нам в переулке Мирном? 
А папа весь воинственный пришёл... 

* * * 
День, уходя, за собой гасит свет. 
Утро вернётся, как солнце и снег. 
А вот о том, что тебя больше нет, 
напоминает лишь тишь кастаньет. 

* * * 
Когда я звал тебя больною черепахой 
ты пела как реликтовый термит 

* * * 
Я пахну и волей и пулей 
мы виделись где-то в июле 
остыла и плачет природа 
а мудрости скоро два года 
Вот куклы и дети уснули 
а мамочки губки надули 
опомнились что же мы пели 
в том самом  начале апреля 
Тарелки на счастье мы били 
и ноги разжатые ныли 
потом чьи-то локти кусали 
и жёнами бывшими стали 
Пуховые наши постели 
растаяли вместе с апрелем 

* * * 
И стали карбасы как барсы 
и в омуты лаяли басом 
и кролики бросились брассом 
и стали ли новыми сны? 

* * * 
Ты будешь петь затянутый петлёю 
и сомневаться на полях речей 
        Любовью обагришься как зарёю 
        и веры забурлит опять ручей 

(29 авг. - 26 окт. 1996) 
  
  
  
На нищей Родине

И что же сделал этот русский человек? 
Он в очередь столпился за лимоном. 
Он крал обрат для восьмерых детей, 
запаривал свинячий комбикорм. 
И он себя отправил в щели урн 
и он кокетливо поверил обещаньям. 
Судьба его ужасней, чем грейпфрут: 
ни холоден, ни сладок, ни горяч... 

2.11.1996 


"КРИДЕНС" (ЧИСТОЙ ВОДЫ ВОЗРОЖДЕНИЕ) В КОНЦЕ НОЯБРЯ 
Андрею Филимонову 

* * * 
Зелёного века лафа-самоволка 
и белая волга грядущего хама 
всё это не просто портвейн и футболка 
а некая термоядерная мама 
И чем тебе руку придурок разрезал 
замазав резные глаза свои салом 
отправившись в травмотологический слалом 
то ли на чёрный пол вокзала 
Поменьше мы станем и произрастём 
снова на лыжи эген и в синие дали 
друг друга забудем едва ли 
место встречи - костёл 
Костёр не стёр до травы снега 
и фамилия твоя та же 
даже больше в несколько раз рассвета 
ждать не будем - 
пойдём же без жаб 
и без лажи 

* * * 
При, при - 
без приза 
и антрепризы. 
Антре! При - 
дурком пускай назовут - 
 знаешь ты, кто. 
Не ответишь. 
 Тишью 
осветишь. 
Посмеешь 
лететь как мальчиш-кибальчиш. 
Почему ж 
 как мальчиш? 
Не лучше ли мужем? 
 Нет уж. 
Внешне - конечно: дурак, дичь, пьянство, 
клубы ночные, магнитные карточки, Щеглик... 
Хули?! - судит пусть сам, как могёт. 
Пушкина Сашку воспомни - 
 и не оспоривай. 
Пишешь? Люблю. 
Ты и Коля - вот девять лет уж... 
Какие мужи? 
 Чё смеяться? 
Мужья - это да. Это можно, 
о, кибальчиш мой. 
 Лети! 
Поцелуи догонят. 

* * * 
АФ! Ах, 
как короток век, 
но нам хватит. 
Тем более - дале... 
Далее - новый, и миллионы 
(хрен с нею, с реформою денежной) 
и миллионы опять. Наши 
дружба, любовь... 
Может быть, Русь 
(хотя, - поправь меня, - рынок, 
хотя - ладно, пускай уж и Русь, 
хоть и смерти страшнее порою). 
Пороем, и выроем. 
Слепим и выстроим. 
Выбросим под "Оболонь" 
в огонь оболочку 
и с психиатрией! 
Так вот, обнявшися, с ВСД, с нозепамом, - 
к весне. 
А подруга - одна навсегда, - 
ты прозвание знаешь. 
Хер со стабильностью! 
Наш бог - аритмия, 
 не тела - сознанья; 
души восхожденье 
 через потери и терньи. 
АФ! Без лени 
 лети. 
Стартуем с коленей. 

20 ноября 1996 

* * * 
Два ларька, два звонка - 
посредине "Но-шпа" 

* * * 
Когда растратишь золото души, 
ты лучше удавись, но не греши. 

* * * 
Низы в незыблемости были 
а быль белела коноплёй 
Моранди танцевал с бутылью 
миринды, пьяный беленой 
Я падал и не видел пыли 
Вы что-то вспомнили, Филип? 
Ведь Вы тоску во мне убили 
а я к такому не привык 
Вот так вот мы и опоздали 
и пули нас не дождались 
О, Цинандали! Трали-вали 
и Вали вскачь к нам понеслись 

9.12.1996 

* * * 
Нам осталось остаться в траве 
и прижаться к весёлой вдове, 
не поехав на Бе и на Ве. 
Исполнительна ветвь в голове! 

9.12.1996